Избранные произведения в 2-х томах. Том 1 - Страница 61

— У фрекен Хьеллан светлые волосы?

— Да, светлые, она такая красивая, что все в нее влюблены.

— Должно быть, я ее повстречал возле усадьбы пастора. Она ходит с красным зонтиком?

— Да. Ни у кого, кроме нее, здесь нет красного зонтика. Если у той барышни, что вы встретили, была толстая светлая коса, то это точно она. Ее у нас ни с кем не спутаешь. Но вам, видно, не довелось еще с ней поговорить?

— Нет, представьте, довелось. — И Нагель задумчиво сказал как бы про себя: — Так это, значит, и была фрекен Хьеллан!..

— Но, наверно, вы обмолвились с ней лишь несколькими словами. Настоящего разговора у вас еще не было, правда? Вам это еще предстоит. Она от души хохочет, когда ей что-нибудь кажется смешным. А часто она смеется безо всякой причины, просто потому, что ей весело. Если вам придется с ней поговорить, то непременно обратите внимание на то, с каким вниманием она слушает, что бы вы ни говорили, никогда не перебьет вас и ответит только после того, как вы замолчите… Она говорит, и краска смущения заливает ей лицо. Я это часто замечал, когда она при мне с кем-нибудь беседовала. Боже, какой она становится красивой в эти минуты! Но я тут, конечно, в счет не иду, со мной она болтает запросто, безо всякого стеснения. Я могу смело подойти к ней на улице, и она всегда остановится и протянет мне руку, даже если спешит. Может, вы мне не верите, но когда-нибудь вы воочию в этом убедитесь.

— Отчего же, охотно вам верю. Значит, фрекен Хьеллан ваша близкая знакомая?

— Просто она ко мне всегда очень добра, не более того. Вот и все. Иногда меня приглашают в дом пастора. Думаю, что не буду нежеланным гостем, даже если зайду и без приглашения. Фрекен Дагни давала мне книги, когда я болел, да, она мне их не присылала, а приносила сама.

— А что это были за книги?

— Вас интересует, какие книги мне под силу читать и понимать?

— Нет, на этот раз вы неверно истолковали мои слова. Вы проницательны, но, повторяю, вы ошиблись. Однако вы занятный человек. Я хотел лишь узнать, какие книги собраны у фрекен Хьеллан, что она читает? Мне это любопытно.

— Помню, как-то раз она принесла мне «Крестьяне-студенты» Гарборга и еще две другие книги, одна из них была как будто «Рудин» Тургенева, а в другой раз она читала мне вслух «Непримиримых» Гарборга.

— Это ее личные книги?

— Нет, ее отца. На них стояло его имя.

— Кстати, когда вы отправились к консулу Андерсену, чтобы поблагодарить его, как вы рассказывали…

— Я хотел поблагодарить его за помощь, которую он мне оказал.

— Вот именно. А флаги были вывешены до того, как вы пришли?

— Да, он велел вывесить их в мою честь, консул сам мне это сказал.

— Ясно. А может быть, их все-таки вывесили по случаю дня рождения фрекен Фредерики?

— Что ж, возможно. Вполне возможно, что и так. Это тоже хорошо. Было бы просто позором не вывесить флагов в честь дня рождения дочери.

— Вы, несомненно, правы… Поговорим лучше о другом. Сколько лет вашему дяде?

— Около семидесяти, наверно. Нет, пожалуй, я хватил лишку, но что ему за шестьдесят, это точно. Конечно, он уже старый, но еще вполне бодрый для своих лет. В случае чего он может читать и без очков.

— Как его зовут?

— Тоже Грегорд. Мы оба — Грегорды.

— У вашего дяди дом собственный или он его снимает?

— Комнату, в которой мы живем, он снимает, а угольный склад принадлежит ему. Но не думайте, что нам трудно платить, если вы это имеете в виду. Мы расплачиваемся углем, а иногда мне удается отработать в счет платы.

— Но ведь ваш дядя, наверно, не разносит уголь?

— Нет, это моя обязанность. Он развешивает его и ведет все торговые дела, а я разношу. Да мне это и сподручней, ведь я сильнее.

— Понятно. А стряпать вы, вероятно, нанимаете женщину?

Пауза.

— Извините меня, — сказал наконец Минутка, — и пожалуйста, не сердитесь, но если вы разрешите, я лучше уйду. Наверно, вы задерживаете меня только, чтобы доставить мне удовольствие, я не могу допустить, чтобы вам было интересно разговаривать со мной о моих делах. А может быть, вы позвали меня к себе по причине, которую я не понимаю? Что ж, тогда куда ни шло. Но если я сейчас уйду, не думайте, что меня кто-нибудь обидит. Я не встречу на улице злых людей, поверенный не караулит меня за дверью, чтобы отомстить, может, вы этого опасаетесь? А даже если бы он и поджидал меня, он не сделал бы мне ничего дурного, наверняка не сделал бы, я в этом уверен.

— Вы доставите мне удовольствие, если посидите еще немного. Но вы не должны думать, что обязаны рассказывать мне о себе только потому, что я дал вам несколько крон на табак. Поступайте, как вам заблагорассудится.

— Я останусь, останусь! — воскликнул Минутка. — И да благословит вас бог! Я счастлив, что вы находите хоть какую-то приятность в моем обществе, — ведь я стыжусь и себя самого, и своего вида. Я мог бы и приодеться немного, если бы знал, что мне предстоит такая встреча. На мне ведь старый сюртук моего дяди, он уже совсем ветхий, это правда, до него и пальцем нельзя дотронуться. А тут еще поверенный разодрал его… Надеюсь, вы меня извините… А что до женщины, которая бы нам стряпала, то у нас такой нет. Мы сами и еду себе готовим, и стираем, но это нам совсем не трудно, к тому же мы упростили все до предела. Если мы, например, утром варим кофе, то вечером выпиваем остатки, даже не разогревая. Обед мы готовим сразу на несколько дней, из чего придется. Да разве мы можем в нашем положении желать лучшего! Кроме того, стирка — тоже мое дело. Для меня это даже развлечение, когда нет другой работы.