Избранные произведения в 2-х томах. Том 1 - Страница 59

Тут хозяин подлетает к Нагелю и требует у него объяснений. Он хватает Нагеля за рукав и спрашивает:

— Что здесь происходит? Что все это значит?

— Потрудитесь отпустить мой рукав, — говорит в ответ Нагель. — Я вовсе не собираюсь убегать. К тому же здесь ровным счетом ничего не произошло. Просто я оскорбил человека, который сейчас выбежал отсюда, а он пытался защищаться. И это вполне естественно. Так что все в порядке.

Но хозяин продолжает сердиться и даже топает ногой.

— Я не потерплю, чтобы здесь устраивали спектакли. Я не допущу этого! Если вы намерены скандалить, то ступайте на улицу. И чтоб ничего подобного больше не было. Ясно вам!.. Просто с ума все посходили!..

— Да ничего особенного не случилось! — вмешиваются несколько посетителей. — Мы свидетели!

И поскольку добропорядочные люди всегда на стороне сильного, они безоговорочно берут сторону Нагеля и наперебой объясняют хозяину, что к чему, а Нагель пожимает плечами и подходит к Минутке. Без всяких обиняков спрашивает он маленького седого шута:

— Кем вам приходится, собственно говоря, поверенный, что он позволяет себе так издеваться над вами?

— Да что вы! — отвечает Минутка. — Никем он мне не приходится. Он мне никто. Правда, однажды я плясал для него на рынке за десять эре. Просто он всегда преследует меня своими шутками.

— Так вы, значит, пляшете за деньги, на потеху зрителям?

— Да, иногда, но не часто. Только если мне позарез нужны десять эре и я не могу их достать другим путем.

— А на что вам деньги?

— Как на что? На многое. Во-первых, я ведь дурачок, я ни на что не гожусь, и мне частенько приходится туго. Когда я служил матросом и мог сам себя прокормить, мне жилось куда как хорошо. А потом я упал с мачты, расшибся, сломал хребет и с тех пор перебиваюсь кое-как. Меня кормит мой дядя, и вообще я сижу у него на шее, но я ни на что не жалуюсь, у меня есть все, что надо, даже с лишком, потому что дядя понемногу торгует углем. Да я и сам вношу кое-что в дом, особенно теперь, летом, когда угля почти не берут. Уверяю вас, это так же верно, как то, что я сейчас говорю с вами. Вот в такие дни эти десятиэровые монетки мне очень кстати, я чего-нибудь покупаю на них и приношу домой. Что же до поверенного, то его веселят мои пляски именно потому, что из-за своего увечья я не могу плясать, как люди.

— Значит, ваш дядя не против того, чтобы вы плясали за деньги на рынке?

— Нет, нет, что вы, вы не должны так думать! Он частенько говорит: «Мне не нужны эти шутовские гроши». Да, когда я приношу ему десять эре, он всегда называет их шутовскими и ругает меня за то, что я посмешище для людей…

— Ну хорошо, это во-первых. А что же во-вторых?

— Простите, что?..

— Ну а что же во-вторых?

— Я вас не понимаю.

— Вы сказали, что во-первых, вы дурачок, ну а во-вторых?

— Если я так сказал, прошу простить меня.

— Таким образом, выходит, что вы только дурачок, и все.

— Я искренне прошу простить меня.

— Ваш отец был пастором?

— Да, пастором.

Пауза.

— Послушайте, — говорит Нагель, — если вы никуда не спешите, давайте поднимемся ко мне в номер. Вы не против? Вы курите? Отлично. Пойдемте, прошу вас, я живу здесь наверху. Я буду очень рад, если вы заглянете ко мне.

К немалому удивлению всех присутствующих. Нагель и Минутка поднялись на второй этаж и провели вместе весь вечер.

Минутка сел на стул, взял сигару и закурил.

— Может, вы что-нибудь выпьете? — спросил Нагель.

— Нет, я не пью. От спиртного у меня голова идет кругом и все начинает двоиться в глазах, — ответил гость.

— Вы когда-нибудь пили шампанское? Ну конечно же, пили.

— Да, много-много лет тому назад, на серебряной свадьбе моих родителей.

— Вам понравилось?

— Да, припоминаю, это было очень вкусно.

Нагель позвонил и велел подать шампанского.

Они потягивают шампанское и курят. Вдруг Нагель, пристально взглянув на Минутку, говорит:

— Скажите… Я хочу задать вам один вопрос, который может показаться смешным. Согласились бы вы, конечно, за известную сумму, чтобы вас записали как отца в метрику ребенка, отцом которого вы не являетесь? Мне это пришло в голову просто так, я не имею в виду ничего определенного.

Минутка глядел на него широко раскрытыми глазами и молчал.

— За небольшое вознаграждение, крон в пятьдесят, или, скажем, даже, в две сотни, сумма здесь не имеет значения, — сказал Нагель.

Минутка покачал головой и долго молчал.

— Нет, — проговорил он наконец.

— В самом деле не хотите? Деньги я выплатил бы наличными.

— Все равно! Нет, этого я сделать не могу. Этой услуги я оказать вам не в силах.

— А собственно говоря, почему?

— Не просите больше, оставьте меня. Я ведь тоже человек.

— Да, быть может, это действительно уж слишком, с какой стати вы обязаны оказывать кому-то такую услугу? Но мне хочется задать вам еще один вопрос: согласились бы вы… Ну, могли бы вы, за пять крон, конечно, пройтись по городу с газетой или бумажным кулем на спине?.. Вы выйдете отсюда, из гостиницы, потом направитесь на рыночную площадь и на пристань… Согласны вы это сделать? За пять крон?

Минутка смущенно склонил голову и механически повторил: «Пять крон», но ничего не ответил.

— Ну да, за пять или за десять крон. За десять крон вы бы это сделали?

Минутка откинул со лба волосы.